На протяжении большей части столетия онкологическая урология руководствовалась принципом, сформулированным в классических работах Чарльза Хаггинса: андрогены являются двигателем роста карциномы предстательной железы. Эта догма, основанная на наблюдении регрессии метастазов после орхидэктомии, определила золотой стандарт терапии распространенного заболевания в виде андрогенной депривации, а также наложила глубокое табу на применение тестостерона у мужчин с гипогонадизмом в контексте онконастороженности.

Однако накопление клинических и фундаментальных данных последних 20 лет привело к кардинальному пересмотру этих взглядов, открыв путь к новой, более дифференцированной и парадоксальной стратегии использования самого тестостерона в лечебных схемах. Трансформация восприятия от однозначного патологического стимула к потенциальному терапевтическому агенту отражает эволюцию медицинского мышления от линейных моделей к сложным, нелинейным биологическим системам [1].

Современная урология находится на пороге значительного технологического преобразования. Цифровые технологии – от телемедицины и удаленного мониторинга до носимых датчиков и IoT-устройств (IoT, internet of things – интернет вещей) – начинают интегрироваться в клиническую практику, расширяя возможности диагностики, наблюдения и управления заболеваниями. Современные исследования подтверждают растущий потенциал этих методов, но также выделяют ограничения и задачи, которые еще предстоит решить.

Хронический простатит (ХП) и хронический простатит/синдром хронической тазовой боли (ХП/СХТБ) являются значимыми клиническими проблемами у мужчин репродуктивного возраста и часто сопровождаются сексуальными расстройствами. ХП особенно в форме синдрома хронической тазовой боли (СХТБ), является распространённым заболеванием среди мужчин в возрасте 20–50 лет. По данным исследователей Nickel J.C. и Shoskes D.A. (2006), распространённость ХП/СХТБ достигает 10–14% среди мужского населения [1]. При этом до 60% пациентов с ХП жалуются на сексуальные дисфункции (Zhao Z. et al., 2020), что существенно влияет на качество жизни и психоэмоциональное состояние мужчин.

Изучение возможностей практического применения роботизированных технологий в хирургии началось в 1980-х годах. Результатом совместных усилий исследовательских групп Северной Америки и Европы стало создание роботизированных комплексов, используемых в нейрохирургии, ортопедии и восстановительной медицине ^[1]. В 1989 г. британский уролог J. Wickham разработал первый специализированный роботизированный комплекс для урологии – PROBOT, предназначенный для выполнения трансуретральной резекции предстательной железы ^[2].

Развитие технологий в 1990-х годах привело к созданию таких устройств, как EndoAssist (инфракрасное управление) и AESOP 1000 (управление голосом или педалью), применявшихся для манипуляции лапароскопической камерой. Новым этапом в роботизированной хирургии стала телехирургия: в 2001 г. J. Marescaux и соавт. ^[3] успешно провели первую трансатлантическую холецистэктомию, находясь в Нью-Йорке, а пациент – в Страсбурге. Операция стала возможной благодаря использованию высокоскоростной волоконно-оптической связи с задержкой 155 мс.

Инфекции мочевыводящих путей (ИМП) являются одними из наиболее распространенных инфекционных заболеваний во всем мире. Ежегодно более 10,5 млн обращений за медицинской помощью связаны с ИМП.

По статистике, женщины страдают ИМП в восемь раз чаще, чем мужчины. Половина всех женщин сообщают по крайней мере об одном случае ИМП к 30 годам, а у 20–30% женщин возникает рецидив ИМП в течение шести месяцев после первоначальной инфекции. К возможным факторам риска ИМП у женщин относятся особенности анатомии, частая смена половых партнеров, пролапс тазовых органов, дивертикулы уретры, пузырно-вагинальные свищи, недержание мочи, менопауза и беременность.