Основной тренд – это глубокая интеграция мобильных и носимых устройств в повседневную практику. Эти гаджеты станут не просто трекерами, а умными помощниками. С помощью искусственного интеллекта они будут анализировать индивидуальные данные пользователя и формировать персонализированные рекомендации для нормализации сна. Это позволит подходить к решению проблемы гораздо точнее и эффективнее.

Эдуард Закирзянович Якупов – один из ведущих российских экспертов в области неврологии, сомнологии, вертебрологии и ангионеврологии, доктор медицинских наук, профессор и директор «Нейроклиники» (г. Казань). В этом интервью мы обсудим с ним одну из самых актуальных и сложных проблем современной медицины – инсомнию, или хроническую бессонницу. За последние годы подходы к диагностике и лечению нарушений сна претерпели значительные изменения. Если раньше основным инструментом врача были фармакологические препараты, то сегодня на первый план выходят цифровые биомаркеры, искусственный интеллект и персонализированная медицина. Мы поговорим о том, как изменилась диагностика инсомнии за последнее десятилетие, какие новые методы и инструменты уже используются в клинической практике и почему когнитивно-поведенческая терапия является золотым стандартом лечения. Эдуард Закирзянович поделится своим видением будущего: как искусственный интеллект и биотехнологии изменят парадигму помощи пациентам с бессонницей и почему индивидуальный подход становится ключом к успеху в борьбе с этой распространенной патологией.

● Эдуард Закирзянович, как изменилась диагностика инсомнии за последние 5–10 лет? Какие новые методы и инструменты Вы используете в своей практике?

● Диагностика нарушений сна остается достаточно традиционной. Самым объективным методом по-прежнему является полисомнография (ПСГ). Однако ключевым этапом диагностики всегда является клиническая беседа с пациентом. Именно в ходе диалога мы уточняем характер нарушений: это пресомнические проблемы (трудности с засыпанием), интрасомнические (частые пробуждения, поверхностный сон) или постсомнические (ранние пробуждения). Очень важные нюансы выявляются при неврологическом осмотре. Мы можем заподозрить такие состояния, как синдром беспокойных ног или синдром обструктивного апноэ сна. Эти диагнозы ставятся на основании анамнеза и осмотра, и каких-то принципиально новых сверхтехнологичных тестов в рутинной практике не требуется. Полисомнография позволяет объективизировать нарушения сна. С ее помощью мы определяем наличие и степень тяжести синдрома обструктивного апноэ сна, а также выявляем расстройства, связанные с эмоционально-аффективными нарушениями (тревогой и депрессией). С помощью ПСГ мы можем оценить неустойчивость сна и выявить феномен так называемой агнозии сна. Это ситуация, когда пациент убежден, что не спит месяцами или годами, хотя на самом деле он спит. Его сон настолько поверхностный и неустойчивый, что он просто не узнает его, «агнозирует».

● В каких случаях Вы отдаете предпочтение фармакотерапии, а когда – немедикаментозным методам? Каковы критерии выбора?

● Основной подход к лечению хронической бессонницы – это когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Это психологический метод, который считается первой линией терапии. Фармакологические препараты назначаются уже во вторую и третью очередь. Однако выбор тактики зависит от причины нарушения сна. Если мы имеем дело с вторичной бессонницей, вызванной, например, депрессией или тревожным расстройством, то наша главная задача – воздействовать на первопричину. В таких случаях мы назначаем лечение основного заболевания: чаще всего это антидепрессанты, преимущественно из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, которые могут дополняться анксиолитиками (противотревожными средствами). Главный критерий выбора метода лечения – это, безусловно, клинический диагноз пациента. Например, при синдроме беспокойных ног мы назначаем специфические противопаркинсонические препараты (такие как Мирапекс), а не гипнотики.

Что касается самих гипнотиков, то современные «Z-гипнотики» эффективны для коррекции кратковременных нарушений сна. Однако для лечения хронической инсомнии они не подходят и не рекомендуются в качестве основной терапии.

● Эдуард Закирзянович, каковы современные подходы к немедикаментозному лечению инсомнии?

● Современный подход к немедикаментозному лечению инсомнии включает два ключевых направления. Первое – это работа со специалистом: как правило, психологом или психотерапевтом, владеющим методами когнитивно-поведенческой терапии. Это золотой стандарт в лечении хронической бессонницы. Второе, не менее важное направление, – это обучение пациента правильной гигиене сна. Практика показывает, что значительная часть людей, страдающих от нарушений сна, допускают грубые ошибки в организации своего ночного отдыха. Приведу пример из нашей практики. Сейчас мы проводим масштабное федеральное исследование SleepStudyRu («Как спят россияне»). Это самое крупное исследование в истории отечественной сомнологии по выявлению негативных привычек у людей с плохим сном. Так вот, около 60% россиян жалуются на плохое качество сна, и более 70% из них перед сном используют смартфон. Хотя давно известно, что свет от экранов гаджетов подавляет выработку мелатонина и нарушает процесс засыпания.

● Какие новые препараты для лечения инсомнии появились на рынке за последние годы и каковы их преимущества и ограничения?

● За последние годы на рынке появилось сравнительно мало принципиально новых и эффективных препаратов для лечения инсомнии. Это связано с многофакторностью хронической инсомнии. Тем не менее научный поиск продолжается. Сейчас ведутся разработки препаратов нового класса, влияющих на орексиновую (гипокретиновую) систему. Однако, к сожалению, на данный момент эти инновационные лекарства недоступны в России. Важно отметить, что бóльшая часть новейших разработок направлена на лечение других тяжелых расстройств сна. Например, для терапии нарколепсии – сложно курабельного, трудно поддающегося лечению заболевания, характеризующегося повышенной дневной сонливостью, – уже появилось несколько эффективных препаратов, которые помогают пациентам с этой трудноизлечимой патологией.

● В современном мире многие сталкиваются с нарушениями сна из-за сменной работы или частых перелетов через часовые пояса. Каковы актуальные протоколы ведения пациентов с инсомнией в условиях сменной работы или джетлага?

● Современные протоколы ведения пациентов с инсомнией в условиях сменной работы и джетлага строятся на нескольких принципах. Прежде всего ключевую роль играет обучение правильной гигиене сна. Это основа, без которой другие методы будут малоэффективными. Что касается медикаментозной поддержки, то при джетлаге (синдроме смены часовых поясов) активно применяются препараты, влияющие на мелатонинергическую систему. Используются средства, содержащие мелатонин или его аналоги. Они помогают мягко перестроить внутренние биологические часы организма и смягчить последствия сменной работы или джетлага.

● Как вы интегрируете цифровые технологии (мобильные приложения, носимые устройства) в диагностику и мониторинг сна у пациентов?

● Наша команда активно работает над созданием и внедрением таких технологий. В рамках большого проекта SleepStudyRu («Как спят россияне») мы разработали мобильное приложение, которое уже доступно для скачивания в магазинах приложений. Оно позволяет отслеживать привычки, предшествующие сну, и вести дневник сна. Кроме того, мы ведем разработку специального носимого гаджета для мониторинга утомляемости и сонливости, в первую очередь у профессиональных водителей и диспетчеров, для профилактики сна за рулем. Что касается уже существующих на рынке решений, то современные фитнес-трекеры и смарт-часы позволяют оценивать ночную двигательную активность и фазы сна. Конечно, их данные не так точны и объективны, как результаты полисомнографии, которая является золотым стандартом диагностики. Тем не менее эти устройства дают хорошее ориентировочное представление о качестве сна и активно используются пациентами. В клинической практике чаще применяется актиграфия. Это более точный метод, который объективно оценивает двигательную активность пациента в течение суток, позволяя анализировать циклы сна и бодрствования.

● Как вы относитесь к использованию виртуальной и дополненной реальности для релаксации и подготовки ко сну? Есть ли клинические данные об их эффективности?

● Использование виртуальной (VR) и дополненной реальности для релаксации и подготовки ко сну – это очень модная и перспективная тема. Мы в своей практике также проводили исследования по применению VR-технологий, но в смежной области – для управления как хронической, так и острой болью. Полученные результаты были весьма интересными и позитивными. Мы убедились, что VR действительно способствует снижению уровня тревожности, уменьшению интенсивности боли. Что касается клинических данных именно по лечению инсомнии, то база доказательств активно растет. Хотя исследований пока не так много, как хотелось бы, в последние годы в ведущих медицинских базах данных, таких как PubMed, можно найти немало статей на эту тему. Это направление выглядит очень интересным.

● Какие перспективы Вы видите в развитии персонализированной медицины для лечения инсомнии?

● Ключевая перспектива – это переход к индивидуальной оценке психологического профиля каждого пациента с нарушением сна. Мы не лечим «инсомнию вообще», мы работаем с конкретным человеком и его уникальными особенностями. Наш масштабный проект SleepStudyRu («Как спят россияне») – вы можете ознакомиться с ним на сайте https://sleepstudy.ru/ – наглядно это демонстрирует. В его рамках есть подисследование, которое как раз посвящено изучению психологических установок и особенностей людей, страдающих бессонницей. Мы видим, насколько разнообразны их индивидуальные профили. Именно поэтому так важно проводить эту оценку. Персонализированный подход позволяет воздействовать на первопричину проблемы у конкретного пациента:

- у кого-то это дисфункциональные убеждения – ошибочные мысли о сне и бессоннице;
- у кого-то повышенный уровень тревожности;
- у кого-то склонность к руминации, т.е. к навязчивым мыслям или «мысленной жвачке» в ночные часы.

Когнитивно-поведенческая терапия, которая является золотым стандартом лечения, уже активно интегрируется в цифровые технологии. Эта тема была одной из центральных на последнем международном конгрессе по проблемам сна, который прошел в сентябре прошлого года в Сингапуре.

● Как, по Вашему мнению, изменится парадигма лечения инсомнии в ближайшие 5–10 лет благодаря развитию биотехнологий, искусственного интеллекта и персонализированной медицины?

● Я считаю, что в ближайшие 5–10 лет парадигма лечения инсомнии кардинально изменится благодаря развитию технологий. Основной тренд – это глубокая интеграция мобильных и носимых устройств в повседневную практику. Эти гаджеты станут не просто трекерами, а умными помощниками. С помощью искусственного интеллекта они будут анализировать индивидуальные данные пользователя и формировать персонализированные рекомендации для нормализации сна. Это позволит подходить к решению проблемы гораздо точнее и эффективнее. Что касается фармакологии, то я не ожидаю здесь революционного прорыва. Разработка принципиально новых препаратов – сложный и долгий процесс. Возможно, на рынке появится несколько новых лекарственных средств, но они вряд ли станут основой терапии. Поэтому главный вектор развития останется прежним: это строгое соблюдение правил гигиены сна и коррекция сопутствующих заболеваний, которые ведут к вторичной бессоннице. Технологии будут лишь мощным инструментом для достижения этих целей.

Ключевая перспектива – это переход к индивидуальной оценке психологического профиля каждого пациента с нарушением сна.