Ожирение рассматривается как одна из наиболее значимых хронических патологий современного общества, достигших масштабов глобальной эпидемии [1]. Распространенность избыточной массы тела увеличивается и среди женщин репродуктивного возраста, что имеет особое клиническое значение. Доля беременных с ожирением в развитых странах колеблется от 6 до 28%, в России приближается к 25% [2]. В настоящее время ожирение является одним из ведущих факторов неблагоприятных материнских и перинатальных исходов.
Избыточное депонирование липидов происходит преимущественно в подкожной клетчатке, внутренних органах и тканях, что сопровождается снижением толерантности к физическим нагрузкам, повышенной утомляемостью и нарушениями метаболизма [3]. Перинатальная смертность при ожирении достигает 2,07–9,5% [4], что подчеркивает необходимость ранней диагностики и коррекции.
Беременность сопровождается значительными гормональными и метаболическими изменениями, способствующими усилению липогенеза. Секреция прогестерона, пролактина, хорионического гонадотропина и плацентарного лактогена активирует процессы накопления липидов. Адипоциты участвуют в метаболизме стероидных гормонов, повышая уровень эстрогенов, которые в свою очередь стимулируют липопротеинлипазу и улучшают маточно-плацентарное кровообращение за счет синтеза простагландинов. Усиление активности гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси приводит к гиперпродукции кортизола, что дополнительно стимулирует липогенез и формирует инсулинорезистентность [5].
Ключевое значение в регуляции энергетического обмена имеют адипокины. Лептин, продуцируемый жировой тканью и трофобластами, регулирует энергетический баланс, однако его дисбаланс ассоциирован с патологическим увеличением массы тела и нарушением пищевого поведения. Грелин, синтезируемый в желудке и плаценте, участвует в регуляции аппетита и сократительной активности миометрия [5]. Эти эндокринные изменения создают основу для развития метаболических нарушений, гестационного сахарного диабета (ГСД), эндотелиальной дисфункции и плацентарной недостаточности [2].
Степень ожирения напрямую коррелирует с частотой осложнений. При 1-й степени осложнения наблюдаются у 25–40% беременных, при 2-й степени – у 70–80%, при 3–4-й степени (увеличение массы тела ≥50% от должных значений) риск достигает практически 99% [6]. Эти данные подтверждаются крупными метаанализами и когортными исследованиями: материнское ожирение повышает риск макросомии, кесарева сечения, гестационной артериальной гипертензии (ГАГ) и ГСД [7].
Влияние ожирения на плод проявляется в повышенной частоте макросомии, хронической внутриутробной гипоксии и врожденных аномалий, преимущественно со стороны сердечно-сосудистой и центральной нервной системы. Накапливаются данные о феномене метаболического программирования, когда неблагоприятный внутриутробный фон увеличивает риск ожирения и метаболических нарушений у ребенка в будущем [8].
В отечественных исследованиях показано, что синдром задержки роста плода выявляется у 26,7% женщин с ожирением против 8,3% в контрольной группе. Состояние новорожденных по шкале Апгар отрицательно коррелирует с прибавкой массы тела матери и наличием преэклампсии [9].
К ранним маркерам осложненного течения беременности у женщин с ожирением относится микроальбуминурия. Концентрация ≥45 мг/л в I триместре достоверно ассоциирована с развитием преэклампсии и синдрома задержки роста плода (отношение шансов = 0,537; 95% доверительный интервал 0,297–0,971; p<0,0001) [9]. Исходный индекс массы тела и динамика его прироста также являются независимыми предикторами неблагоприятных исходов.
Комплексное ведение беременных с ожирением включает регулярную оценку массы тела, лабораторный мониторинг (включая микроальбуминурию), ультразвуковую оценку плацентарной функции и допплерометрию. Оптимизация питания, умеренная физическая активность, а также своевременная диагностика ГСД и ГАГ позволяют снизить частоту акушерских, экстрагенитальных и перинатальных осложнений и улучшить прогноз для матери и ребенка.
Литература
1. Boutari C, Mantzoros CS. A 2022 update on the epidemiology of obesity and a call to action: as its twin COVID-19 pandemic appears to be receding, the obesity and dysmetabolism pandemic continues to rageon. Metabolism. 2022.
2. Игнатко И.В., Щепеткова Г.С., Мирющенко М.М. Прогнозирование перинатальных осложнений у беременных с избыточной массой тела и ожирением. МНИЖ. 2014; (8-3).
3. Niebrzydowska-Tatus M, Pelech A, Rekowska AK et al. Recent insights and recommendations for preventing excessive gestational weight gain. J Clin Med. 2024.
4. Kent L, McGirr M, Eastwood KA. Global trends in prevalence of maternal overweight and obesity: A systematic review and metaanalysis of routinely collected data retrospective cohorts. International journal of population data science. 2024.
5. Эдельханова А.И., Шайзадина Әсел Абдрахманқызы, Нурмухамбетова А. Нурмухамбеткызы, Увашева А.Д. долгосрочные последствия ожирения во время беременности. Биология и интегративная медицина. 2025; (3).
6. GBD GBD 2019 Diseases and Injuries Collaborators Global burden of 369 diseases and injuries in 204 countries and territories, 1990–2019: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2019. Lancet (London, England). 2020.
7. Zhang Y, Lu M, Yi Y et al. Influence of maternal body mass index on pregnancy complications and outcomes: a systematic review and meta-analysis. Frontiers in Endocrinology. 2024.
8. Jenkins ZM, Phillipou A, Castle DJ, Eikelis N, Lambert EA. Arterial stiffness in underweight and weight-restored anorexia nervosa. Psychophysiology. 2021.
9. Шейбак Л.Н., Гарелик Т.А, Семенцова С.В. Особенности аминокислотного состава крови новорожденных детей от матерей с нарушением жирового обмена. Здравоохранение. 2001; (6).
